victorvideo (victorvideo) wrote,
victorvideo
victorvideo

Category:

Захар Прилепин. В России тяга не к закону, а к справедливости

В России тяга не к закону, а к справедливости

– Когда в России все изменится?

– Так, как представляют себе люди, которым сильно хочется перемен, наша страна не изменится. Потому что иначе Россия перестанет быть Россией. Например в нашей стране нет права как элемента социально-политической жизни. В американских фильмах сражаются прокурор и адвокат, и в итоге побеждает правосудие. Вот такого у нас никогда не будет, хотя было бы неплохо. В России есть справедливость и воля. А права и закона нет.

– 94% обвинительных приговоров – это справедливость?

– Это чудовищно. У нас есть ментальное представление, что жизнь должна быть устроена по справедливости. Оно рождает революции и бунты. Тебя могут посадить, просто потому что тебя посадят. И это ни с чем не связано. Жеглов говорил, что невиновных нет и не бывает. Мы все изначально в чем-то виноваты. И это делает наш народ сильным в момент войны, голода, смирения. Нам себя не жалко – мы же все с червоточинкой.

– Вы чувствуете, что сейчас страна терпит?

– А когда она не терпела? С 2005-го по 2014-й Россия жила очень хорошо. Мы покупали недвижимость, ездили за границу и были счастливы. Плюс Олимпиада и Крымнаш. Это было десятилетие абсолютного ликования, хотя и тогда казалось, что мы что-то терпим, что нам тесновато… Для меня показатель здоровья общества – это уважение к учителям, врачам, работникам культуры. Я вхожу в попечительский совет и родительский комитет в школе у дочки. И вижу, что люди, которые формируют нового человека, стали услугой.

Мой отец был учителем. Преподавал в школах, интернатах, детских домах Дзержинска – одного из самых бандитских и разбойничьих городов. Как-то я зашел к нему на работу и вижу, как он, высокий, идет по коридору, а в руках – витая железная цепочка. Пэтэушник перебегает ему дорогу и отец как даст парню по спине этой цепочкой. А потому что «нечего тут бегать». Сейчас бы папу посадили, но тогда он выстроил общение «я – хозяин, буду преподавать, а вы будете молчать». Очень в русской традиции. В СССР на учителя смотрели как на начальство. А сейчас родители обращаются к учителю сверху вниз: «Что ты себе позволяешь ? Это мой ребенок!»

Это тоже правовой излом. Нельзя кричать на ребенка, нельзя унижать ребенка, нельзя критиковать его увлечения… Список запретов все ширится и ширится. Учитель под гнетом административных и уголовных законов – пострадавший, он боится детей. Хотели законность? Учителей не уважают, потому что есть законность. К учителям относятся так, что им самим страшно.

– Право и судебная система у нас очень избирательны…

– Наверное, да. Я – ополченец с Донбасса. Из России туда незаконно приехали тридцать тысяч человек в качестве добровольцев. Некоторые брали с собой оружие. С точки зрения закона нас всех можно посадить. Так что не мне говорить «ой как плохо, что законы не работают». Потому что иначе я должен сдаться. Но сказать «хорошо, что не работают» я тоже не могу. Я не понимаю, как в нашей сложнейшей действительности приспособить законы к реальности. Я сам находился в контексте национал-большевистской партии, которая была признана экстремистской. Нас всех должны были убить, сжечь, закопать. И нас сажали, кстати. Когда я в США рассказываю про деятельность нацболов, мне говорят, что в их стране я уже бы давно сел. И не на пять лет, а на пятьдесят. Я не могу сказать, что Россия – правовая страна, она бесправная. Но права нет нигде.

– А почему вас не преследуют в России как ополченца?

– Потому что Путин в самом начале сходил в храм и поставил свечку за ополченцев Донбасса.

– То есть царь сказал, что сажать не надо?

– Но не только же меня. Россия полна людей, которых не сажают. А потом запросто могут взять и посадить. И это будет по закону.

– Сейчас Россия – это Путин? Государство – это я?

– У нас не абсолютизм. Путин – это Ельцин Центр и колоссальные вложения в оборонку, Крымнаш и либералы на ключевых местах. Путин – это цветущая сложность.

– Путин – это необязательность исполнения законов.

– Нигде в мире не сажают столько людей за коррупцию, как в России. И все меняется на глазах. В ГАИ раньше 100 процентов брали взятки, теперь – семь. Этническая мафия на рынках почти исчезла. А в Италии с этим ничего не могут поделать.

– Но если приедут чеченцы – всем станет страшно. В этом и есть избирательность. Прилепину можно, Кульчицкому нельзя. Кадырову можно, Куйвашеву нельзя.

– Избирательность – это принцип существования России. В девятнадцатом веке в Польше предлагали конституцию, а на Кавказе Ермолов сносил деревни. На Дальний Восток вообще ни один государь, кроме Николая Второго не доехал. Тоже избирательность. Сюда – все, туда – ничего. Здесь режем и убиваем, а там армия и конституция. Разве где-то иначе? Сенаторы США, которые бомбят суверенные страны и сносят режимы, не сядут в тюрьму никогда.

– Сегодня есть в России свобода слова?

– Конечно. Представлены все точки зрения от Шендеровича, Улицкой до Проханова и Лимонова. Мы можем обсуждать все. Такого нет в Европе. Там тебя просто засунут в дыру. Там радикалы и анархисты под табу.

– То есть нам можно все?

– Многое. Нельзя обсуждать личную жизнь Путина, но его друзей-вассалов – можно. Навальный выкладывает особняки, доходы их жен и детей. В Интернете тонны компромата на всех из окружения президента. Конечно, об этом не говорит Киселев. Но и на первых каналах США, Франции и Италии так же молчат.

– Навальный уравновешивает систему? Такая альтернатива нужна в России, чтобы выпускать пар?

– Навальный, «Эхо Москвы», «Новая газета» и вся эта условная Болотная площадь – конечно, да. Они под присмотром, государство платит им деньги, у них есть свои взгляды. Но взгляды эти противоречат русской цивилизации. Эта альтернатива через запятую говорит: посадите вора, верните Крым, закройте военные базы, выводите войска с Донбасса, сажайте сепаратистов, выходите из Сирии, запретите коммунистов и прекратите влияние РПЦ. То есть они начинают с коррупции, а заканчивают тем, что мы должны накрыться медным тазом. И это мне не нравится. Я готов стоять с ними на одной баррикаде, пока речь про коррупцию. Но продолжение их риторики отменяет мою жизнь и мои интересы.

– Они выражают мнение меньшинства?

– Это меньшинство, но очень влиятельное. Если все сфокусировать в одно обидное слово, то они – Антироссия. Они хотят, чтобы Россия была не такой, какой она была тысячи лет.

– Революцию делает меньшинство. Недавно я был в Ульяновске в музее Ленина. Ходил по экспозиции и не мог отделаться от мысли, насколько малочисленны были люди, которые перевернули страну.

– Именно в этом и проблема. 98% населения останется дома и не пойдет на возможный Майдан. И пока одни замрут, другие все перевернут. Перед революцией в России было 86% крестьянства. Они жили с ощущением приближающейся смерти – с 1901-го по 1918-й в России восемь миллионов человек умерли от голода. И крестьяне заключили негласный договор с большевиками, мол вы нам не очень симпатичны, но делайте что хотите, лишь бы не было старых порядков. Сейчас у нас есть условные 86% путинского большинства, но сил, с которыми можно было заключить договор, нет. С Навальным никто не заключит договор.

– У Навального и оппозиции очень большевистский посыл: «Смотрите, сколько они воруют, мы возьмем и поделим на всех». Мы – умнее и образованнее, мы будем лучше управлять Россией.

– После 1991-го, 1993-го и киевского майдана люди на это не купятся. Нужен лево-правый базис для разных гражданских структур, которые будут работать с правом, понятием справедливости и включать механизмы, которые у нас пока не работают. Если бы у нас было еще десять лет тишины, мы бы научились судиться как американцы, договариваться о правах как европейцы.

– Еще одно десятилетие тишины – это еще одно десятилетие Путина?

– Путин, не Путин, неважно. Просто десять лет без экспериментов. Но такого у нас нет, потому что санкции, падение доходов, упадок политической власти, отток капиталов… В ближайшие десять лет в России будет болтанка. Не знаю, насколько сильная, но будет.

– Когда в самолете болтанка, пилот крепко держит штурвал и меняет высоту. Что нам нужно сделать, чтобы не трясло?

– Государству надо леветь. Нельзя, чтобы 2% населения имели такое количество бабла. Это неразумно. Крымнаш – это было левение, государству стало наплевать на людей со сверхдоходами, которые аффилированы в Запад бизнесами, женами, яхтами. Их не спросили, брать Крым или не брать. И это отлично.

– Что все-таки означает, что страна должна леветь. Раньше вы были нацбол, лимоновец, революционер. Сейчас – наоборот. Вы государственно одобряемый писатель, ветеран Донбасса. Вы же сами правеете.

– Все совсем не так. После романа «Санькя» либералам и демократам говорили, что Прилепин – ваш враг, русофил и государственник. И были правы. Я – неизменен. Я всегда находился в одной точке. Мне как империалисту было несимпатична либерально-буржуазная Россия образца 2005 года, когда мы сдавали военные базы в Лурдесе и Камране. А потом российский истеблишмент развернулся в противоположную сторону. Государство прошло круг и пришло в мою точку. И я сказал: «Здравствуй, государство. Я – Прилепин. Я давно тебя ждал».


Беседовал Богдан Кульчицкий
©





victorvideoСтрелка

Tags: законы, общественное мнение, общество, перспектива, права граждан, справедливость, упадок России
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo victorvideo march 30, 09:58 6
Buy for 30 tokens
В конце XIX века Герберт Уэллс сочинил роман «Война миров» о нашествии на Землю марсиан. За минувшие сто с лишним лет сюжет стал одним из самых распространенных и породил множество подражаний. Стоит напомнить, что марсиане, находившиеся на высокой стадии развития, развернули…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment